История костей. Мемуары - John Lurie

чтобы дать ей дозу ее собственного лекарства, и когда я возвращаюсь домой в восемь утра, она сидит на кухне с этим жутким торговцем кокаином, которого мы оба знаем. Они оба смотрят на меня, но ничего не говорят. Произошло что-то неприличное. Это витает в воздухе. Для меня это не угроза, этот парень - просто шутник. Я бы подумал, что если Лиз собиралась мне изменять, то выбрала бы кого-нибудь поприличнее.

Я просто говорю: "Невероятно", и они оба уходят, ни слова не говоря, изучая пол перед собой.

Я также увольняю Фрэнка. Ни Лиз, ни Фрэнка. Они ненавидели друг друга. Постоянно соперничая, каждый из них хотел, чтобы другой ушел. Два человека, с которыми я общался каждый день, теперь внезапно исчезли из моей жизни. Моя система поддержки исчезла. Я впадаю в депрессию и по несколько дней просто сижу на единственном стуле в этой квартире. Я не ем, не выхожу из дома. Не двигаюсь.

Потом я смотрю, как Вилланова, шокируя, обыгрывает Джорджтаун в финале NCAA на своем маленьком черно-белом телевизоре, стоящем на стуле, и это заставляет меня вернуться к жизни. Я прыгаю в душ, одеваюсь и отправляюсь в ночной клуб.

На время я отдаю Лиз квартиру на Третьей улице. Я все еще вижу ее время от времени. Однажды я сказал ей: "Если мы расстанемся, все, о чем я прошу, - это чтобы ты не спала с Жан-Мишелем".

Конечно же, именно это она и делает, а потом еще и спит с Дэнни Розеном.

За тысячу долларов я купил этот огромный золотой "Кадиллак". Это был самый большой автомобиль из когда-либо созданных. Он был больше фургона. Приходилось управлять им, как лодкой. Однажды я с комфортом отвез всех восьмерых ребят из группы в аэропорт.

Я хотел приклеить гигантские бычьи рога на переднюю часть автомобиля, но он умер, так и не дождавшись меня.

Поскольку рядом с моим домом не было еды, мне приходилось каждый раз приезжать в Манхэттен, потому что я не умела готовить. Я был одинок и не хотел возвращаться домой. Я начал спать со многими женщинами. Многие из них были красивыми, стильными женщинами, но не меньше было и таких, которых я подкарауливал в баре в три сорок пять утра, пока он не закрылся.

Я отправился с одной сумасбродной женщиной в Джексон-Хайтс в Квинсе после закрытия бара. Она была единственной женщиной, оставшейся в заведении, так что ей пришлось бы потрудиться. Ее звали Мона. Она говорила и говорила, а потом вдруг, ни с того ни с сего, становилась очень злой.

Оказалось, что Дуги тоже переспал с ней. Дуги сказал: "Мона! Она сумасшедшая! Когда я трахал ее, после того как я кончил, она крикнула мне: "А теперь вставай и мой руки! "

Если бы не было девушки, я бы поехал обратно по Манхэттенскому мосту с восходом солнца, настолько пьяный, что мне пришлось бы напрячься, чтобы вести машину. На мосту есть участок, где дорога переходит в решетку, и звук под шинами резко меняется. Каждую ночь я забывал об этом, и каждую ночь это пугало меня.

Утром, когда все остальные машины были припаркованы аккуратно, параллельно обочине, мой большой золотой "Кадиллак" стоял почти перпендикулярно, загораживая половину улицы.

 

-

Я была на какой-то огромной модной вечеринке в клубе. Винс Галло подошел и схватил меня за руку. Он продолжает говорить: "Ты должна встретиться с Вэл. Ты должна встретиться с Вэл".

Я позволяю Винсу Галло протащить меня несколько футов и оказываюсь перед Вэлом Килмером.

Винс кричит: "Джон, это Вэл Килмер!".

Вэл Килмер не снимался ни в чем, что я видел. Я понятия не имею, кто он такой. Но он смотрит на меня так, будто от меня очень плохо пахнет. Насмехается. А потом уходит.

Я говорю: "Спасибо, Винс" и поворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг натыкаюсь на женщину, держащую небольшой плакат. Судя по всему, тема этой вечеринки - мистика. А эта женщина - гадалка.

Теперь она хватает меня за руку. Я думаю: не нравится мне эта слава, люди постоянно хватают меня за руку.

Она говорит, что я должен поехать в Сент-Люсию. Там я получу духовный опыт, который изменит мою жизнь.

И вот несколько месяцев спустя я заказала поездку на Сент-Люсию. Я обнаружил, что исчезновение в подобных местах действительно восстанавливает меня, особенно если я еду один и до того, как Интернет сделал невозможным полное отстранение от всего.

Я нахожусь на пустынном пляже и плаваю с маской и трубкой. Я вижу барракуду и следую за ней. Она невелика, два с половиной метра или около того. Я вроде как вожусь с ней, ныряю за ней. Подняв голову, я вижу парня с дредами, который сидит рядом с моими вещами на заброшенном пляже, и начинаю плыть обратно.

К моему удивлению, барракуда поворачивается и идет за мной. "Ты трахался со мной, теперь я буду трахаться с тобой".

Я выхожу на берег и здороваюсь с парнем, сидящим рядом с моими вещами. У него достаточно приятное лицо. Со временем я научился быстро распознавать человека и редко ошибаюсь.

Он рассказывает мне о вечеринке в соседнем городе и говорит, что заедет за мной около девяти. Я соглашаюсь.

Он забирает меня на мотоцикле, а я сажусь на заднее сиденье. Он мчится по узким пыльным улочкам, уворачиваясь от пробок.

Мы приезжаем в деревню, а праздник уже во всем городе. Люди гуляют и танцуют повсюду. Он покупает мне пиво и спрашивает, не хочу ли я купить кокаин.

Я говорю "хорошо", и он просит 5 долларов, которые я ему даю. Через мгновение он возвращается с маленьким шариком чего-то среднего между крэком и кокаином. Я пробую его пальцем. Он не кажется ни слишком крепким, ни чересчур ужасным, поэтому, когда он разламывает его и сворачивает в сигарету, я закуриваю вместе с ним.

Он встречается с друзьями. Мы покупаем еще колы. Все это довольно весело, правда. Мы возвращаемся в переулок и курим кокаиновые сигареты. Это продолжается какое-то время.

Около полуночи вечеринка начинает стихать, и он говорит, что мы должны поехать в другой город. Я сажусь на его велосипед, и мы едем туда.

По сути, это одно и то же. Мы с ним и еще несколькими парнями пьем пиво и покупаем эти маленькие шарики кокаина.

Другой парень, который, похоже, не принадлежит к их группе, садится рядом со мной и спрашивает, не хотел бы я познакомиться